В поисках пути сильных


24 декабря 2010 года епископ Даниил был назначен на Архангельскую кафедру. Больше года владыка служит на Поморской земле.
Год назад мы впервые побеседовали с Его Преосвященством. Теперь — очередная беседа с владыкой Даниилом, он уже глава новообразованной Архангельской митрополии.

 

Север теряет людей

Дмитрий Жаворонков: В последние дни Вы особенно часто общаетесь с прессой. Такая информационная открытость — дело непростое, но хорошее. Впрочем, к делу... Это Ваш год на Русском Севере (от Рождества до Рождества). Для нас в этом также юбилей — год с момента первого Вашего интервью «Правде Северо-Запада». Но не про юбилеи, Владыка, мой первый вопрос.

Статистики, разумеется, на сей счёт официальной нет. Однако очевидно, что за минувший год ещё с сотню молодых и талантливых юношей и девушек уехали с малой родины в поисках лучшей жизни на чужбину. Разделяете ли Вы мнение, что столь печальный тренд пора менять?

Митрополит Даниил: То, что народ уезжает, и уезжает народ молодой, умный, активный — это плохо. На чужбину едут люди, которые получили здесь, на Севере, образование. Они впитали в себя духовную культуру Севера. Действительно печальная тенденция, ведь у нас и так жуткое положение с демографией. Оттого-то ещё страшней, что уезжают люди, которые в силах всё исправить. Обидно, что люди воцерковлённые уезжают.

Дмитрий Жаворонков: Что у нас не так, на Ваш взгляд?

Митрополит Даниил: Мне есть с чем сравнить. Сергиев Посад, где я жил 17 лет, — Троице-Сергиева Лавра. Затем — 9 лет на Сахалине. Это всё-таки большой опыт островной оторванности. Это полезный опыт. И край Русского Севера, где мы с вами живём и куда я приехал год назад, тоже показался мне островом...

Дмитрий Жаворонков: Почему возникает ощущение, будто люди живут на острове?

Митрополит Даниил: Если закрыть глаза, возникает характерное для удалённых от центра островов ощущение оторванности. Да и география схожа — на Сахалине и здесь. Большое расстояние до Москвы. Я не о расстоянии в километрах говорю. Я говорю о сердечном удалении. Отсюда и боль наша, что люди уезжают, сиротеет Север. То не от экономики исход, это исход от жизни. Увы, здесь не хватает жизни. Первое, что чувствуешь всем своим естеством, это безжизненность и болото. В природе вокруг нас болото. И... к великому сожалению болото духовно-нравственное. Не хватает стабильного крепкого стержня. Думаю, что это последствие того периода, когда по краю северному, по нашим душам прошёлся каток атеизма. Ведь первый храм был взорван здесь, у нас с вами, в Архангельске.

Мы всё ещё оправляемся от того времени. Раны залечиваются дольше, чем у соседей... У меня есть несколько знакомых, которые приехали сюда из Вологды. Знаю людей, которые приехали из Костромы. И они говорят: «У нас там по-другому». Энергетика созидания и очищения почему-то тяжко проходит здесь.

Дмитрий Жаворонков: Почему же так получается, Владыка?

Митрополит Даниил: Постичь суть этого явления мне, как и Вам, ещё только предстоит. Надеюсь, Бог даст мне ещё не один год служения здесь. Много нам предстоит сделать. Будем исцелять души, чтобы зарубцевались раны в человеческих душах.

Первоочередное дело, стоящее перед нами с Вами, — это восстановить подорванные семейные устои...

Тут всё неразрывно. Восстанавливать жизнь надо с трезвым, ясным рассудком. Но мы видим беспросветное пьянство.

В 1890-м году Антон Павлович Чехов вернулся в центральную Россию с Сахалина и писал: «Сахалин располагает к угрюмому пьянству». Мне кажется, если бы Чехов сейчас побывал здесь, то он написал бы нечто схожее... И Север располагает к угрюмому пьянству.

Дмитрий Жаворонков: Пьянству... на развалинах северной культуры.

Митрополит Даниил: Да, мы самые богатые... на развалины. Но развалины — они разные...

Я считаю, что мы с Вами богатые. Одно только северное деревянное зодчество... Какой божественный, прекрасный и чистый кладезь, данный Господом и созданный руками предков! Вот откуда живительную силу созидания нам испить надобно! Из северной деревни! Но прежде чем испить божественной энергии предков, деревню северную восстановить требуется, а сперва обогреть её, осиротевшую.

Почему столь обильно на Севере Русском памятников порушенных?

Мне думается, что это показатель шкалы ценностей нашего народа. Предки наши в деревнях и сёлах северных ставили эти храмы, отрывая от себя последнее. Преодоление было здесь повсеместно.

Жертва — это не когда у тебя есть всё, и ты от своего излишка помогаешь другому человеку.

Жертва — это когда ты отрываешь от себя что-то.

Ты себе не покрыл дом, не построил его таким большим, но ты помогаешь своему соседу, у которого произошёл пожар.

Ты строишь храм...

Какие они были мощные, замечательные — наши северные храмы! Поразительно...

И при этом вокруг в деревнях такой мощи в нынешние времена не наблюдается.

Люди, ставя храмы по деревням и весям северным, укрепляли в краю суровом нашем духовно-нравственную основу — стержень.

Ведь если стержень есть, то мясо нарастает.

Если же не будет костяка, что толку от этого мяса? Это будет амёба, человек без хребта со своим жиром, толку от которого нет. Вот тут-то и боль наша общая — стоят храмы деревянные, храмы Божьи, храмы красивые... Стоят сиротливо, взирая на жизнь нынешнюю угрюмую... И плачут. Плачут тихо, оттого что энергия созидательная, как сейчас говорит молодёжь, не цепляют людей.

Вот он  — показатель болезни!

Мы очень тяжело больны. Неделю назад я был на конференции, посвящённой деревянному зодчеству. Там люди задавались вопросом, как дать ответ времени, уничтожающему старые храмы.

И приезжают люди с других областей и городов. И поражаются...

Вот, например, один раз увидели они на фото часовню без крыши, у которой сломан крест, купол. Люди ждут лета, чтобы собрать деньги и восстановить храм... Они едут в наш край, чтобы восстановить храмы здесь. А мы!..

Дмитрий Жаворонков: ...А мы бежим из своего края согреть теплом своим чужбину.

Митрополит Даниил: Что осуждать людей? Пустое это. Бегство — это защитная реакция.

Нужна инициатива «снизу»

Дмитрий Жаворонков: Никто за нас не восстановит наши храмы. Созидание, энергия его, движение должно начаться снизу. Не так ли, Владыка? И как высвободить эту энергию? А сперва где найти её, где она затаилась и дремлет? Где она уже почти век дремлет?

Митрополит Даниил: Время нужно, время...

И молитва. Перечитывать и внимать Евангелию требуется.

Писано в Евангелии, что когда Господь пришёл в Силоамскую купель, где уже в течение тридцати  восьми лет лежал несчастный...

...И не было такого человека, который взял бы и опустил его в эту воду.

И Господь говорил: человека не имам.

(Не найти человека — прим.ред.).

У нас не хватает этих людей. Вы правильно сказали, что молодой человек оперяется и старается улететь. То есть попасть в такое место, где у него больше единомышленников, где интереснее, где экономически лучше...

Где жизни больше, жизнь жительствует.

Про подъезды и достоинство

Дмитрий, посмотрите на наши подъезды...

Подъезды наши — это совсем не подъезды! Это места, где унижается человеческое достоинство.

Я как-то зашёл сперва к одному, затем к другому знакомому... И я удивлён был и до сих пор удивляюсь: как мы тут живём?

И я спрашиваю себя: в подъездах тех остались ли мужики, или это уж не мужики вовсе, а тряпки?

Почему в подъездах жилых, казалось бы, современных домов мочой воняет?..

...Я прошёл через многое, даже через служение помощи осуждённым. И меня поражает равнодушие людей, живущих в домах с такими подъездами. И больно мне... Я чувствую, как НАШИ дети вынуждены терпеть это унижение. Терпеть ежедневно, проходя по таким подъездам.

И это заразно! Я не о медицине. Заразно безразличие! Но заразится слабый...

Дмитрий Жаворонков: Как не заразиться безразличием, где искать путь?

Митрополит Даниил: Есть путь, и я его вижу, и Вы его видите, и все его видят...

Это путь сильного человека. Путь сильного человека начинается там, где требуется преобразить свою обитель — место, где ты живёшь, где ты работаешь. Собраться, купить краски и просто покрасить обезображенную временем стену. Скинуться и поставить кодовый замок...

А телевидение наше, вместо того чтобы в новостях похождения педофилов окаянных показывать, может устроить конкурсы: на лучший дом, лучший подъезд. Или...

Дмитрий Жаворонков: ...Или на худший подъезд.

Митрополит Даниил: ...Именно так. И все поймут, что в худшем подъезде живут самые тяжёлые, непробиваемые люди. И что нет в том подъезде мужиков.

Вымерли мужики — их равнодушием скосило!

Сперва они заболели равнодушием, затем «толерантностью». А потом появятся люди пришлые, недобрые...

И будут прямо у подъезда продавать семечки и смеяться над их жёнами.

После прозвучат сальные шуточки. А в ответ ничто не прозвучит. Мужики промолчат. Они «умерли»...

***

Нужно приучать и себя, и детей своих делать добро. Нужно приучаться к этому. Нужно начинать с того, чтобы встречаться и говорить об этом.

Мы часто встречаемся и говорим о кризисе: кризис там, в Европе, в Греции...

А вообще-то кризис — в наших душах.

Он настал не в 2008 году, он ярко проявился, вылез наружу,... Будто прорвался чирей, распухавший, зревший ещё со времён советской власти. Вот о чём нужно говорить. Вот о чём нужно больше писать на страницах газет и журналов, в Интернете.

И не просто констатировать факт: иногда даже со слащавым возвышением этого, чуть ли не с гордостью. Нужно писать об этом с сожалением и обязательно предлагать, что можно сделать в такой обстановке.

От плохого нужно уходить.

Собор и отношения

...Когда я сюда приехал, я никого не знал. А ведь Церковь живёт только благотворительностью. Привлекать людей, которые помогали нам на Сахалине, было бы нечестно. Они уже помогают там. Нужно было выстраивать отношения, привлекать новых людей. Нужно ремонтировать старые храмы, строить новые.

Нужно продолжать и строительство Архангельского кафедрального собора. Слава Богу, оно движется.

 

http://echosevera.ru/culture/2012/04/09/616.html

Добавлено: 9-04-2012, 00:07
0
4 099

Похожие публикации


Наверх